Олег Трофименко (Ortolog) (ortolog) wrote,
Олег Трофименко (Ortolog)
ortolog

Categories:

Об экклезиологии без экклезуистики.

Многие годы меня занимали вопросы экклезиологии и ничто так не интересовало меня, как наука о Церкви. И вот к какому заключению я, наконец, пришел по прошествии четверти века своих наблюдений. Возможно, выскажу крамольную мысль, но я уже не считаю экклезиологию вполне наукой, хотя формально и относится она к предмету научного познания. Но в отличие от всех богословских дисциплин, она не может являться в точном смысле наукой. И вот почему.

Предметом исследования экклезиологии является область, выходящая за грани возможного рационального научного понимания и объяснения. Это область Богочеловеческого социума, то есть область таинственная и непостижимая для ограниченного человеческого рассудочного мышления.

Для объяснения своей мысли начну с того, что напомню тривиальное положение. Все науки грубо подразделяются на два типа. Это эмпирические науки, методологией исследования которых является постановка опыта и его изучение. И историко-юридические или общественные, методологией которых является юридическое исследование свидетельских документов. Исключением из этой классификации являются, отчасти, лишь теоретическая математика и философия.

Богословие, состоящее из целого ряда научных дисциплин (таких как: догматика, сравнительное богословие, экзегетика, грамматика, герменевтика, философия, патрология, педагогика, история, каноническое право, литургика, гомелетика, апологетика, антропология, психология, этика, эстетика, социология, политика и экклезиология), относится без сомнения ко второму типу науки - то есть, историко-юридическому или общественному.

По мнению непререкаемого научного авторитета доктора Сандерса, историко-юридическая наука исследует предмет своих дисциплин по двум методическим направлениям:

1.Проверка внутренних показаний источника свидетельства (документа), то есть: тестирование его внутренней логики на наличие или отсутствие внутренних противоречий, парадоксов; анализ формы, грамматики, синтаксиса; постановка логической дилеммы (тезис-антитезис); синтез причинно-следственной связи; гипотеза, теоретическое резюмирование, доказательство от противного и, наконец, вывод.

2. Проверка внешних показаний источника свидетельства (документа), включающая: исследование датировки, юридической легитимности и подлинности документа; отстояния кодекса (оргинала) от реплики свидетельства во времени; изучение показаний посторонних источников на этот предмет, включая опровержения и исследование опровержений по тому же принципу внутренней и внешней проверки достоверности.

Практически, все богословские дисциплины (кроме экклезиологии) вполне подчиняются вышеизложенному принципу научного исследования гуманитарных наук. Потому, что предметом изучения всех богословских дисциплин являются устойчивые системы: системы знаний; своды законов, писаний, традиций; системы исторических и правовых кодексов; социальные и политико-административные системы.
Система - есть такое сочленение величин, при котором оно существует в состоянии гомеостаза, то есть целостной и онтологической неподвижности (не путать с динамической неподвижностью). Например, система звездных галактик имеет явную статичную закономерность, а потому, несмотря на движение планетарных подсистем, она остается в гомеостазе и вполне познаваема с помощью научных методов (теоретических вычислений и оптического наблюдения, то есть опытного изучения).

Любая богословская наука изучает статичный предмет, который остается в исторической перспективе и ретроспективе неизменным и сочетается в устойчивую систему. Это Священное Писание во всех имеющихся кодексах, списках и переводах, изучаемых догматикой, экзегетикой, историей, литургикой, грамматикой и герменевтикой посредством диалектики и логики. Это системные своды церковных уставов и документы легислатурных собраний для изучения каноническим правом, патрологией, историей. Это вполне устойчивые социально-нравственные общественные системы с одной стороны и личностные психологические системы с другой стороны, являющиеся предметом изучения социологии, педагогики, психологии, этики, эстетики и философии.

Но вот Церковь, как предмет изучения, не укладывается в работающую систему, которую возможно изучить посредством научной методики. Потому, что Церковь является живым мистическим божественно-социальным организмом, который помимо внешней социально-административной составляющей, прежде всего являтеся таинственным Богочеловеческим образованием. То есть она внесистемна. Потому, что Церковь в ея полноте имеет в своем основании не просто теоретическое учение Евангелия, которое уже само по себе указывает нам надмирную и абсолютно парадоксальную природу этого сакрального (священного) Богочеловеческого тела, неукладывающуюся в системное построение, но она имеет своим основанием Саму живую Личность Господа Бога, Который является не только ея Учредителем и Основателем, а и постоянно действующим и содержащим ея жизнь Участником, Виновником и Вседержителем. Церковью движет благодать Святаго Духа, который не имеет ни малейшей повтряемости в своём непрерывно движущемся и живительном гомеостазе.

Если взять даже поверхностно то, как Писание представляет нам символическую и аллегорическую образность Церкви, то мы оказываемся в круговороте парадоксов и противоречивых начал. Ну судите сами.
Церковь параболически предстает нам из Писания, например, как Тело, то есть, как будто, "био" или "социо" система. С одной стороны это тело Невесты Христовой (то есть самостоятельное личностное образование, с которым Личность Христа находится в отношении подобно отношению мужа и жены или жениха и невесты). С другой стороны - это Тело, Главой которого является Сам Христос. То есть личностная аутентичность искажется опосредованной.
С третьей стороны - это корабль или ковчег. То есть, здесь сразу слом рационального построения от биосистемы, к системе тварного построения. С другой стороны, Церковь - это поле, на котором произрастают злаки и сорная трава до времени жатвы. А с иной стороны, - это невод, в который улавливаются рыбы и прочая всячина.
Это и тесто с закваской; и стадо с пастырем; и семья из детей и Отца (без Матери); и драгоценные биссеры, закопанные на поле. Это и Пир или Брачная Вечеря со званными и избранными. Это и собрание верных. И лоно отдыха (лоно Авраамле). То есть притчи дают нам широчайший спектр образов социальной системы и родственных связей; образы тварных или натуральных систем.
С другой стороны, это виноградная лоза, на которой мы лишь ветви, произростающие из ствола- Христа; или, напротив, древо с листьями, цветами, плодами и птицами, выросшее из малейшего зернышка. То есть, некая не то зависимая, не то самостоятельная биосистема.
И, наконец, это определенный набор Таинств, не подлежащих научному исследованию в принципе, а являющихся исключительно предметом веры.

Но главное, что никакая социальная или биологическая система не может являться разноприродной для возможности изучения посредством логики и диалектики. Тогда, как Церковь является именно разноприродной. И не просто разноприродной как тварная сущность, а разноприродной еще и потому, что является Богочеловеческой. Бог не просто созерцает ее как свою тварь, но участвует в ея жизни собственными Личностями с самого ея основания на Себе Самом, то есть испостасно Словом и Духом он сообщает ей в некоторой доступной степени таинственно и благодатно Свою божественную природу (обоживая тварную человеческую).

Вот почему, Спаситель не дал нам (ни через одного Апостола) точного определения Церкви. Он дал нам ощущение этого божественного явления только в разноприродных и разнообразных притчах (аллегориях и символах).

Поэтому Церковь является не предметом научного изучения, а предметом Веры, входя в состав четырех предметов Никео-Царьградского Символа Веры. Это:1.Бог Отец; 2.Бог Сын; 3.Бог Дух Святой и 4.Церковь.

Поэтому, есть только один орган, способный в какой то степени неизреченно познавать или, лучше сказать, соприкасаться, узнавать и созерцать сущность, точнее экзистенцию Церкви. Этот орган - чистое свышерожденное человеческое сердце, исполненное благодатью Святого Духа.

И есть только один способ для такого созерцания - просвещение свыше, даруемое через покаяние, аскезу, бесстрастие и святость. А раз так,

то есть только одно средство выражения, то есть средство сообщения окружающим некоторой тени состояния созерцания Церкви и состояния умиления от созерцания Церкви - это искусство. Не наука, а исключительно искусство.

И конечно, в первую очередь - это искусство из искусств - молитва. Во-вторых, это поэзия. В третьих - это музыка. В четвыртых - это живопись (иконопись). И затем только прочие виды прикладного искусства и прикладных ремесел:архитектуры, мозаики, резьбы, ювелирного, каллиграфического, переплетного, столярного, басманного, швейного дел, литья, чеканки и т.д.. Вот средства, сообщающие нам в наималейшей степени созерцание Церкви освященными сердцами.

И недаром экклезиология, как богословская наука пришла в нашу академическую духовную школу из Могилянской академии (через архиеп.Феофана Прокоповича). И само слово экклезиология укоренилось в нашей академической науке синодального периода XVIII и XIXвв. от латинского ekklesia (произносимого фонетически, как экклезия), а не от греческого екклисиа. Киевская школа всегда находилась под латинским влиянием, а латинская схоластика страдала чрезмерным западным рационализмом. Отсюда и «наука» экклезиология. Нужно бы было наименовать ее экклезиографией (церквеописанием). А в нынешних «экклезиологических спорах» это уже скорее примитивная и неподобающая экклезуистика. Тогда, как в восточном (греческом и арабском) богословии, описывающем бытие Церкви, превалировала поэзия, музыка, живопись и философия. Эти ненаучные, а творческие дисциплины, созданные человеческим гением для описания предметов мистических, возвышенных, духовных и иррациональных.

И Церковь на Востоке (в богословской аскетике) постигалась всегда опытной аскезой, поэтическим проникновением и интуицией. Ведь Церковь парит сквозь времена в таких беспредельных океанах таинственного светопреломления, как Вера, Надежда и Любовь.

Отсюда и невозможность анализа Ея исторического бытия, Ея поведения, Ея живого неповторимого и необъяснимого творчества, жизнесопосбности, даже живучести и изворотливости в самых трудных исторических обстоятельствах.

И правду сказать. Как назвать мудреца, пытающегося найти формулу любви, или рационально составить теорему веры, или вывести научный закон надежды?
Такого мудреца-изыскателя «экклезиологического камня» можно смело назвать одним подобающим именем - безумец. Только безумец, строя свои доморощенные рациональные логические схемы, отказывается от живого сопребывания в Теле Церкви и создает свою жалкую систему пропорций и соответствий в самопроизводной секте. Он судит Церковь в системе рациональной логической цикличной диалектики и обречен на неизбежно ложные выводы, невольную хулу и клевету.

Церковь нельзя судить. Ее нельзя уразуметь. Ее нельзя понять и постичь. В Ней можно жить, но от Нее можно и отломиться подобно ветви, обреченной на засыхание, попрание, сожжение и смерть. К Ней можно пристать и от Нее можно отпасть. Но ни понять, ни объяснить ее нельзя.

Ею можно любоваться, Её можно созерцать, Её можно воспевать, Ею можно восхищаться. И Ей можно удивляться. Её следует любить, в Неё следует веровать и на Неё следует надеяться.
Ей следует благоговейно служить.

Потому, что Церковь - это благодатное и бесконечное бытие человечества с Богом, в Боге и у Бога.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 83 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →